суббота, 26 января 2013 г.



Отрисовал прикольную фоторамку для выпиливания лобзиком. 

Как я был быдлом. Часть 3.




Рабочий день на заводе начинался в восемь часов утра и длился восемь часов с часовым перерывом на обед. Это была так называемая "первая смена". Вторая смена работала с пяти вечера до двух ночи с перерывом на ужин. Вторая смена была не так внушительна как первая, так как во вторую работали только механические цеха, сборка, службы поддержки, контроля, транспортный цех, но все равно внушительная. Третья смена работала с двух ночи и до восьми утра, это были работники цехов непрерывного цикла, литейка, испытатели, пожарники и ещё несколько служб. Работа "в ночную" считалась прибыльным делом, потому как оплачивалась по другим, завышенным тарифам. Побольше работать "в ночную" смену хотели многие, но совковая власть строго следила, чтобы подневольное быдло не перерабатывало, не уставало и не дохло раньше времени. Поэтому велись специальные табели где учитывались все рабочие часы каждого работяги, переработка была просто невозможно. Потому увидев, что какой-то особо хитрый совок набрал необходимо количество часов за месяц, его отправляли в так называемые "отгулы". Чтобы он не дай бог не заработал больше своих товарищей. Уравниловка, хуле там. Это сейчас можно работать любое количество времени и в любую смену получая строго заработанное.
Оно ведь понятно, что не может какой-нибудь старший письмоносец в Лукойле зарабатывать меньше чем какое-то быдло с Уралвагонмаша.

Заводская столовая у нас была двухэтажная. Не очень большая, но с чудовищной пропускной способностью. Обеденный перерыв был строго с 12-00 и до 13-00. С тех самых пор у меня выработался рефлекс на еду как у собак Павлова, я и теперь обеденный перерыв делаю в это же время.
Самое интересное в столовке начиналось примерно без пяти минут двенадцать. Главная цель была, занять очередь перед закрытой дверью первыми. От каждой бригады снаряжался человек, который это должен был сделать. Поскольку тоталитарная власть всячески унижала и издевалась над собственным народом, то от станка можно было отойти только ровно в 12-00. Ну а поскольку контроль за нами, учащимися ПТУ, был ослаблен, то на захват столовой отправляли нас. Заняв оборону у дверей столовки мы ждали двенадцати часов и подхода основных сил. Ибо выстоять в одиночку против работяг с литейного или отмороженных электрокарщиков было невозможно. Давка была страшная! Ходили легенды о сломанных руках и задавленном на смерть дедуле с механического.
Когда возле столовки скапливалось несколько десятков сотен людей (хотя какие это нафиг люди! совки!) и работники столовой вдоволь наиздевавшись над голодными работягами, открывали двери. Мы, молодые и шустрые, неслись галопом на второй этаж занимать очередь на "комплексный обед". Комплексный обед - это стандартный набор совковой еды на специальном разносе. Текстолитовый разнос этот был сделан очень хитро, в нём было две металлические вставки под стандартные тарелки. На эти вставки ставились тарелки с первым и вторым, а сам разнос ставился на специальные стеллажи с вмонтированными подогревающими элементами (сейчас это называют благородным словом - мармиты). Стеллажи были в несколько ярусов и этих разносов с "комплексным обедом" стояло на стеллажах примерно с тысячу.
Хавчик на кассе (куда стекались две очереди) отпускали только по специальным талонам (как собственно все товары в быдлосовке). Талоны на каждый месяц (каждый раз разного цвета и дизайна) согласно табельному расписанию выдавал мастер участка. Потеря талонов гарантировала голодную смерть для раззявы. Спасало только то, что некоторые быдлы были женаты и ходили питаться домой, к жене. Поэтому свои талоны они жертвовали другим, не женатым быдлам вроде меня.
Комплексный обед включал в себя «первое», «второе», «третье» и компот. На первое был или рассольник, или суп (варианты), так называемый "борщ" («так называемый» потому, что имея химически чистую хохлушку в бабушках я знал, что такое настоящий украинский борщ). На второе макароны (варианты), рис, гречка, гороховая каша и т.д. Все это обязательно с котлетой или мясом бессудно убитых коров и свиней. Третьим было либо яйцо с майонезом, либо полстакана сметаны, или творожок какой-нибудь или кусок запеканки. Ну и компот вдогонку. Изредка чай. Четверг был рыбным днём. На первое был рыбный суп, на второе жареный минтай или камбала с гарниром. Таким образом советская власть избавлялась от рыбных запасов которые делали несколько рыбных флотов под совковыми флагами.
У бригад были в столовке уже устоявшиеся территории кормления, т.е. забронированные столики. Всё было поделено (ну прям как сейчас в нефтянке) между бригадами. Усевшись за свои столики, бригада дружно метала в себя хавчик и также организованно неслась обратно в цех но уже не к станкам, а к огромному столу, накрытому текстолитовой плитой в палец толщиной. Ибо это и было главное, зачем быдло приходило на завод - они играли в домино! Очерёдность игроков блюлась даже строже чем честь британской королевы! Правда иерархия отсутствовала и поэтому я, начинающее быдло, мог запросто попасть в пул с очень опытными игроками у которых на руках были мозоли от костяшек домино (правда некоторые поговаривали, что это мозоли от перетаскивания железных и титановых заготовок, но ведь брешут наверняка). Битва шла по "Гамбургскому счёту", проигравшие вылетали без всяких разговоров. Выигравшие оставались за столом и начинали битву со следующими претендентами. Об особо удачливых игроках в домино слагали легенды, узнавали на улицах и девчонки отдавались им забесплатно. Поэтому быть хорошим игроком в домино было гораздо почётнее чем сейчас быть рукопожатым хипстером.
Час отведённый на обеденный перерыв пролетал незаметно, приходил начальник участка (или сменный мастер) и разгонял всех по рабочим местам. И до конца работы выигравшие светились от счастья, а проигравшие вынашивали план мести на завтрашний день. Именно там, стоя за спинами игроков, я, молодой и неопытной быдла, узнал что такое "рыба", "отрубить конец", "два по пять", "отдуплили", "выметайтесь на ***! теперь наш черёд!".  
Школа жизни, ага.

Поскольку при тоталитарной власти все со всеми соревновались, то между бригадами было социалистическое соревнование, кто больше сделает ракет и бомб для тоталитарных ковровых бомбардировок Демократических и Свободных стран. Наша бригада имела во главе матёрого и авторитетного бригадира (Валентин Васильевич, привет!) то мы выпускали столько стружки, что побеждали всех и вся на протяжении нескольких лет. Переходящие вымпелы и флаг от тоталитарной власти так и висели годами над нашими станками. Стыдно признаться, но и я неоднократно был награждён вымпелом "Ударник социалистического труда". По тем временам это было как сейчас заиметь пятый айфон. Ну а поскольку вымпел был переходящий, то как пятый айфон взятый в кредит.
Еще соревнования шли между цехами. За дисциплину, перевыполнение плана, за без аварийную работу и т.д. Но поскольку я был молод, я в основном соревновался за количество попорченных девчОнок. Ибо за соседней стеной работало в одну смену почти двести ТПУшниц примерно моего возраста. А девочки там были очень и очень ничего. Многие (если не большинство) из них были детдомовские. Ибо тоталитарная власть всеми силами пыталась привить йуным выпускницам ПТУ мысль, что работа на совковую власть лучше, чем тюрьма.  Это сейчас Свобода и Демократия, хошь иди в проститутки, хошь загоняйся коктейлями в банках, хочешь изыскано догоняйся героином и вообще будь Свободной! Будь не как все!
А в то время все девчОнки в цеху ходили в одинаковых синих халатах, в одинаковых белых косынках и ужасных ботинках типа "прощай молодость". Найти среди этих серых теней самородок считалось особым подвигом. Но многие находили, женились и вообще заводили детей.
Страшно подумать, что совковая быдловласть с людьми творила....


Выходные дни (если таковые выпадали в бесконечной череде субботников и воскресников) проходили тоже не как сейчас. Обычно (если дело было зимой) бригада собиралась с утречка у заводской проходной и ехала всем коллективом (кто с семьями, кто (как я) сам по себе) на заводскую турбазу. Там желающим выдавали лыжи и заставляли бежать кросс-биатлон на десять километров. Именно так тренировала тоталитарная власть снайперов-диверсантов. После лыжного кросса и покатушек жен и детей с горок на санках, все пили чай из громадного самовара, жарили на стационарных мангалах мясо невинно убиенных свиней и кенгуру (в то время почему-то выдаваемых за австралийскую баранину) и конечно выпивали. Ну а как ещё можно было без водки забыться в этом тоталитарном аду? Это сейчас героин, кокаин, солутан и ганнджубас на каждом углу, пошел и купил. А тогда совки могли расслабиться, только нажравшись водки или ворованного спирта который гнали из опилок.
Вечером, все красными мордами, замёрзшие и старательно делавшими счастливые лица, возвращались специальными автобусами в квартиры которые им подарила тоталитарная власть. От того что квартиры были подарены совковой властью и их нельзя было пропить, было просто невыносимо жить! Такие страдания, что не пересказать!
Сейчас конечно сказочные времена, квартиру можно не только продать, пропить или проебать но и просто подарить Молодым и Эффективным ребятам идущим к Успеху. Правда при этом можно оказаться живущим на теплотрассе или вообще с колосниками, привязанными к ногам на дне Москва-реки, но это всё фигня по сравнению со Свободой, Демократией и Свободным Рынком который невидимой рукой расставил всё как надо.
Летом коллективные заезды на заводские турбазы были особенно хороши. Яркая зелень турбазовских кустов и лесочков позволяла уединится с какой-нибудь особенно хорошенькой ПТУшницей и поговорить о наболевшем. Потом как обычно водка, шашлык, волейбол, купание в реке и шезлонги. Теперь-то понятно, что любая Турция или Ебипет милее и дороже родных берёзок и опостылевших рож соотечественников. Ведь только в Турции можно плюхаться одетым в бассейн и упиваться до поросячьего визга халявными "дринками" и бить пассажиров в самолётах. Ибо это и есть Свобода.
А при тоталитарном режиме свои же работяги с которыми ты работаешь в одной бригаде или цеху могли совершенно спокойно набить морду за лишнюю рюмку или купание без труселей рядом с дамами.
Страшные были времена. Клянусь феей Химкинского леса!

Из производственного ещё помню бесплатные автоматы для газ-воды которые стояли в цехах. К каждому такому автомату была прикованы кружка из нержавейки (чтобы совки не могли её утащить бухать ворованный спирт). Газировка  была двух видов - собственно с газом и с сиропом почему-то называемым старыми работягами зимбурой. В понедельник, прямо с утра, к аппаратам стояла хмурая очередь из одних мужиков. Видимо от того, что Кока-Колу нельзя было просто пойти и купить в любом киоске.
В литейном цехе аппаратов стояло штук шесть и у каждого на специальной полочке стояла пачка соли. Ибо работа в литейке означала обильное потоотделение и обезвоживание организма. Чтобы быдлы не дохли так быстро, тоталитарная власть всячески старалась продлить их мучения в этом аду. Поэтому аппараты были всегда в рабочем состоянии и всегда в полной боевой готовности.  Щепотка соли брошенная в стакан с газировкой заставляла оную фонтанировать и бурлить. Оттого обычная совковая вода накачанная обычным углекислым газом казалась вкусней и приятнее. Поэтому мы, ПТУшники постоянно бегали пить халявнуЮ газировку именно в литейку. Хотя беготня между цехами сильно не поощрялась, а иногда и каралась прогулами. Ведь станки нельзя было бросать без присмотра.
Совсем другое дело стало когда я получил в своё распоряжение станок ИР-550. Там одна деталь делалась несколько часов, иногда целую смену. Поэтому я, врубив агрегат, мог смело сачковать и шастать по всему заводу. Особенной удачей было то, что нам в этом суперсекретном цеху выдали белые халаты и пилотки, я легко канал за молодого (но перспективного!) МНС или инженера. Цель моих хождений был цех номер ...надцать нашего завода. Ведь только там в одну смену работало сразу несколько сотен!!! молодых и симпатичных монтажниц паявших и лудивших разные электронные компоненты для ядрёных боеголовок. Но в те времена я меньше всего интересовался боеголовками. У меня была своя и почти ничем не отличавшуюся от ядерной (многие монтажницы это подтвердят под присягой!). Проникал я в этот суперсекретный цех так же под видом МНСа и сделав умную морду ходил меж рядами бесконечных монтажных столов выбирая очередную жертву. Конечно иногда конкуренты из местных меня вычисляли и пинками выгоняли из этой оранжереи, но как говорится - "они меня в дверь, а я в окно!".
Было весело.


Ночная смена заканчивалась в два часа ночи. Огромная, безликая, серая масса совков выливалась на ночные улицы из огромной проходной. К этому времени все городские гопники и пижоны прятались, прикрывшись ветошью и старались не отсвечивать. Ибо суровые, натруженные рабочие кулачищи легко перевоспитывали любого гопника который имел неосторожность подойти к одинокой девушке и попросить немножко ненюжков или серебряные мамины серёжки. Особенно не везло тем гопникам которые были тупы и попадались на одном и том же второй раз. Таких иногда с особым задором пинали ногами. Как говорил наш бригадир - "Не доходит через голову, дойдёт через жопу!".
Так что ночной город был особенно спокоен и безопасен именно в это время. На моей памяти поймать и перевоспитать хулиганов удалось всего два или три раза. Теперь, во времена тотальной Демократии, Свободы и Европейских ценностей, без короткоствола на улицу стараюсь не выходить.
Поскольку в два часа ночи транспорт уже не ходил (только дежурные заводские автобусы отвозившие работяг в отдалённые районы города) огромная толпа шла по проезжей части проспектов и улиц (такого тотального засилья автомобилей ещё не было) постепенно растекаясь на мелкие ручейки и группки. К трём часам ночи улицы уже были тихи и пустынны. Огромный город замирал до утреннего заводского гудка.
Потом гудок отменили. Потом отменили водку, сигареты, право на работу, на еду, на жизнь и т.д. Ну а уже потом Молодые и Эффективные вывезли наши супердорогие станки и продали в скупку. Но перед этим они КАМАЗами вывезли с завода медь, бронзу, латунь, титан и пять килограмм калифорния. Ибо пришли времена когда эффективность Индивидуума стала определятся не наличием профессии и количеством выпущенного этой личностью товара, а наличием в кармане (а лучше на Кипре) зелёных бумажек с портретом какого-то лохматого мужика.
Было не очень весело.

Ну что вам ещё рассказать? Могу рассказать, как я встретил у мусорных бачков знакомого инструментальщика шестого разряда. Как он рылся в этих бачках разыскивая съедобное. Как он с огоньком в глазах рассказывал об одном Особо Эффективном и Предприимчивом молодом человеке с рыжей причёской и с которым он хотел бы еще в этой жизни встретиться лично. Ради такого дела он всегда носил с собой черенок от лопаты. В качестве подарка.
Как мы с ним выпили палёной водки и как я ушел, не попрощавшись, ибо уже темнело, а мне ещё надо было бутылки собирать.

Вот так вот дети всё и было на самом деле. Клянусь Валерием Новодворским!

четверг, 3 января 2013 г.

Как я был быдлом. Часть вторая.



«Та заводская проходная, что в люди вывела меня»,  - эта строчка из песни действительно про меня.

Проходная у нас было огромная. Ведь на заводе в одну смену работало …..надцать тысяч человек. Чтобы запустить всех этих совков к станкам, коммунисты придумали простую и эффективную систему пропусков. Огромный зал проходной был поделен на несколько секторов под номерами. В каждом секторе была огромная стена с кнопками, которые разделялись по алфавиту и цифрам. Сам пропуск был пластиковой карточкой с фотографией, ФИО, номером цеха и номером ячейки. При проходе через контрольно-пропускной пункт надо было отстоять огромную очередь (ну, куда без неё в эпоху тотального дефицита!) из желающих попасть на работу. По мере прохождения через турникеты нужно было на ходу выбрать свой сектор с буквой и ткнуть кнопку со своим номером. Там, в будке охраны, пропуск падал на ленту конвейера и двигался к вохровцу (если кто не знает, ВОХР – это та же лагерная охрана из ГУЛАГа, только в гражданской одежде). При подходе к окну вохровец брал подъехавший пропуск (скорость конвейера и скорость прохождения контроля были синхронизированы до секунды!!), сличал морду лица очередного любителя пахать на тоталитарный режим, если лицо и фотка совпадали, охранники выдавал пропуск на руки и открывал вертушку. Не смотря на сложность вышеописанной процедуры – прохождение проходной занимало считанные минуты. Видать тоталитарная власть долго оттачивала своё мастерство на заключённых в ГУЛАГах.

После прохождения первого рубежа, надо было добраться до цеха и положить свой пропуск в ячейку в специальном ящичке со стеклянной дверцей который висел на стене на самом видном месте нашего цеха. Ровно в восемь приходил еще один ставленник тоталитарного режима (обычно кто-то из ИТР) и закрывал к едрени фени ящичек на замок. А учётчица сличала наличие пропусков и сегодняшнего рабочего табеля. Если ты был в писан в сегодняшний табель, а пропуска твоего в ячейке не было – писался прогул. Это конечно лучше чем расстрел у компостной ямы с хлоркой или десять лет колымских лагерей. Но всё равно обидно так как совковая власть немедленно вычитала из зарплаты. А это было пострашней расстрелов и ссылок.



После всех мытарств с прохождением проходных быдло шло в раздевалки. Раздевалки были общецеховые и бригадные. Общецеховые – это большие помещения (как правило на втором этаже) поделённое на сектора (опять они проклятые!) металлическими шкафами-пеналами для расстрелов (которые так мастерски описал писатель-правдолюб Виктор Суворов-Резун в одном из своих романов). Поскольку советская власть на излёте своего правления расстрелы практически перестала практиковать, шкафчики использовались для переодевания. Что самое странное, не все шкафчики закрывались на замки, у многих шкафчиков вместо замка был обычный болт с гайкой. Несмотря на легкодоступность материальных ценностей в этих шкафчиках, случаи воровства были крайне редки. Ибо сплочённый коллектив быдлосовков быстро вычислял крысу и наказывал идейного борца с тоталитарным режимом своим, рабоче-крестьянским бессудным судом. За всё время моей работы в этом тоталитарном аду вспоминается всего два случая таких покраж. Причём в одном случае одна покража произошла в раздевалке у девчОнок. Вроде как косметика «пошла погулять». Ну а как бабы наказывают за украденную косметичку, вам лучше не знать, ибо неокрепшие души это страшит, молодые парни от этого седеют, старые просто не выживают.



После раздевалок переодетое в одинаковую униформу быдло (синие штаны, синяя куртка, кожаные ботинки с металлическими вставками + пилотки (у баб косынки)) шло в цеха к рабочим местам. Поскольку моё место было у станка, про него и напишу.


Когда учился в ПТУ и проходил производственную практику (тоталитарная власть всячески старалась закрепить полученные теоретические знание на практике) то работал на токарном станке с ЧПУ. Станок был прост как три рубля. Мог выполнять только токарные операции и имел в обойме буквально четыре инструмента. На нём можно было обточить деталь, высверлить, обработать торцы, нарезать резьбу и сделать отрезную операцию. Работало всё это хозяйство с ЧПУ на перфоленте. Перфолента – это прочная бумажная лента на которой в особом порядке (код ИСО8) были пробиты отверстия. Эти отверстия определяли весь рабочий режим станка – скорость подачи инструмента, глубину сверления, припуск на обточку, технологические паузы и т.д. Два шкафа с электроникой были набиты «логиками»* которые собственно и являлись, как теперь принято называть, процессором. «Логики» - это была такая коробочка с торчащими контактами, которая вставлялась в специальную паллету по нескольку десятков штук, затем эти паллеты вставлялись в стойку, и объединялась в массив. Внутри «логики» была текстолитовая плата на которой находились электронные компоненты – резисторы, транзисторы, конденсаторы и прочее. Все это было залито эпоксидной смолой и относилось (как и всё военное) к пятому классу надёжности. Т.е. если бы какой-нибудь Демократический режим взорвал бы над нашим заводом атомную бомбу – все быдло передохло бы, а станки продолжали бы свою работу в автоматическом режиме, такой запас прочности был заложен конструкторами. Оперативная память станков была на ферритовых кольцах, чудо отечественной электронной промышленности. Про неё ничего сказать не могу так как разбирать сей блок не приходилось.



*Кстати «логиками» они назывались не зря. Это были логические элементы которые в зависимости от входящего сигнала могли менять режим сигнала на выходе логически ДА и НЕТ или ИЛИ. Звучит дико конечно, но все компьютеры за которыми вы сейчас сидите построены именно по такому принципу. 



Собственно вся работа сводилась к тому чтобы быть просто придатком машины (о чём собственно правдиво описал в своей знаменитой книге «Капитал» Карл Маркс). Т.е. врубаешь станок, вставляешь заготовку, включаешь программу, нажимаешь пуск и следишь (в Советском Союзе все следили за всеми!) за действиями станка. Надо смотреть, чтобы эмульсия лилась в зону резки, при технологических паузах очищать инструмент и деталь от стружки, при  поломке инструмента «гасить» станок и звать наладчиков. Особо одарённые быдлы при поломках справлялись с проблемами сами. Сами точили свёрла, резцы, сами настраивали заново станок и вообще работали на проклятый тоталитарный режим как на себя!



При цехе имелось много обслуживающих подразделений. Был отдел с инструментом. Мы, быдлы называли его просто – инструменталка. Здесь на бесчисленных стеллажах лежало неимоверное количество резцов (любых видов), свёрл, напильников и прочего инструмента. Инструменталка занималась выдачей любого инструмента по первому свистку. На излёте советской власти режим ввёл новые правила – пришёл за новым сверлом – принеси сломанное! Так тоталитарная власть пыталась бороться с «несунами» (так в то время называли «Молодых и Эффективных Менеджеров) благо на проходных тогда не было рамок металлоискателей*.



*Хотя вот убей меня ни пойму, зачем нести с завода спецрезец с пластинами ВК8 если у тебя дома нет станка? Может они, прочитав классиков борцов с режимом Стругацких и Солженицына, так готовились к приходу Свободы и Демократии? Может я тогда протупил где-то? Вместо того чтобы читать труды основоположников (см. Солженицын, Сахаров) я как-то больше был увлечён девчОнками, видать зря.



Еще при цехе была измерительная лаборатория. Здесь девчонки в белых халатах поверяли весь измерительный инструмент  цеха. Здесь нам выдавали штангенциркули (это не фамилия!!!), микрометры, глубиномеры и прочие средства проверки размеров готовой детали.  У особо продвинутых быдлов штангенциркули были именные, сделанные по особому заказу и имевшие на измерительных губках твёрдосплавные вставки дабы не подвергать измерительный инструмент быстрому износу.  У меня тоже был свой, именной штангеньциркуль но без вставок. Который я в общем-то и спёр при увольнении с завода. Вот он, на фотографии.



Работали кстати в этом отделе хорошенькие, симпатичные девчонки добиться взаимности от которых почиталось особой честью. Ибо они были строги, категоричны и весьма недоступны.


Ещё в цехе была так называемая «заточная» - цех по заточке и правке инструмента. Продвинутые быдлы сами точили свёрла, резцы и фрезы (у некоторых даже имелись в кармане специальные пластинки (см. Википедию) из твёрдосплавной стали с углами заточки). Имевшиеся при цехе работники производили заточку инструментов в основном женским бригадам коих в нашем цеху было целых …надцать. Через это имели много общения с женским полом, которому тоже хотелось любви и ласки. Поэтому попасть в «заточники» мечтали многие. Но не многим удавалось там долго продержаться. Ибо здоровье не железное, а девок в цеху было…. в общем «вам по пояс будет».


Еще при  цехе был цех с электрокарами. Работали у нас там (даже по тоталитарным меркам) полные отморозки и беспредельщики – бывшие уголовники и с судимостями. Часто не имеющие образования вообще. Но работа на электрокаре не требовало знаний закона сохранения масс или теории Эйнштейна (это не инструмент!!!). Ибо управление было столь простым, что цеховое начальство всерьёз поговаривало о закупке в Анголе партии обезьян.

Электрокарщики занимались развозом больших контейнеров и ящиков с заготовками по цеху, вывозом готовой стружки на спецплощадку, заигрывали с девками и, сколько себя помню, вечно клянчили спирт у «электронщиков».
Вообще-то «электроников» звали по другому – «наладчики КиП и автоматики», но «электроники» было прикольнее и у них был СПИРТ!*


*Если кто из современных детей не знает – СПИРТ был универсальной валютой, ну как сейчас доллар. За пайку спирта можно было вспахать огород, достать нужную запчасть для автомобиля (хотя «Жигули» или «Москвич» трудно назвать автомобилем) и вообще натворить много всякого интересного.  



 Поэтому ссорится с электрониками нельзя было ни в коем случае!!! Ибо можно было лишится доступа к спирту, а без него забыться в тоталитарном аду (водка не в счёт!) было просто невозможно, ведь до свободной продажи героина, солутана и ганджубаса было еще очень и очень далеко. Как элетроники при тотальном контроле за расходом ценной валюты тоталитарной властью умудрялись экономить килограммы спирта – загадка до сих пор.*

Электроники занимались ремонтом электроники. Они имели доступ к мозгам наших станков и могли чинить их просто не глядя. Высочайшей квалификации были люди. Сейчас даже не могу сразу ответить, с чем можно их сравнить в нынешней шкале ценностей. Что-то типа Главного Менеджера в Лукойле.
Ещё электроников особо уважали за то, что они могли починить любой советский телевизор, магнитофон или радиоприёмник. Айпады не чинили, нет. Потому как противная тоталитарная власть запрещала продавать обычному совковому быдлу айфоны и айпады, также импортные телевизоры с жидкокристаллическими экранами и другие чудеса Свободного Рынка.


*Если кто жив – расскажите сволочи, как вы это делали, а то так и помру, не раскрыв этой тайны.



Ещё в цехе была служба подготовки СОЖ.  СОЖ, это смаживающе-охлаждающая жидкость. Варили эту адскую смесь в огромном баке, тонн наверное на десять, из воды, мыла, щелочи, масла и ещё какой-то хрени. Станков было много, работали они в две (некоторые и в три) смены поэтому бак этот был постоянно в процессе варки.

 Ещё в цехе была служба Контроля. Здесь работали особо злобные и неподкупные выходцы из ВОХРа (Ленка, привет!!!). Они осуществляли контроль качества выпускаемых деталей и сурово карали за малейшее отклонение от техзадания. Поскольку за брак безжалостная власть немедленно вычитала из зарплаты, работать приходилось не абы как, а хорошо. И это вместо того чтобы спокойно бухать водку или ворованный спирт.

Особо продажные твари имели Личное Клеймо Качества. Чтобы добиться этой чести от тоталитарного режима, нужно было не менее года отработать на проклятый режим, потом сдать техминимум и заручится поддержкой не менее трёх трёх быдлов уже имеющих такое клеймо. Ну и конечно без личного согласия начальника цеха никак. Если имеющий клеймо гнал брак, тоталитарная власть расстреливала его в обеденный перерыв перед всем цехом и сбрасывала в расстрельный ров с хлоркой, а поручителей ссылала в ГУЛАГ.

Поскольку я тогда не знал, что бывает Свобода, Демократия и Выборы из Двух и Более Кандидатур (простите, пожалуйста!), я тоже имел такое клеймо. Ну а поскольку я продался тоталитарной власти с потрохами мне разрешили изготовить в инструментальном цехе Личное Клеймо по собственному эскизу. У меня на клейме был пятиугольник и внутрях написано «ВК» - высшее качество. Так что если начнётся, в Америку полетит ракета, на некоторых деталях которой будет мой привет Америке от меня лично.

Ну а поскольку я был особо ценной паскудой для кровавого режима, меня избрали комсоргом бригады.  Чтобы я, значит, собирал со своих товарищей взносы на поддержку Тоталитарного режима во всякие Фонды Мира и на помощь Анджеле Дэвис. Никто не хотел добровольно расставаться со своими кровными деньгами (1% от зарплаты). К некоторым особо симпатишным комсомолкам-недоимщицам приходилось приходить вечерами после работы и изыскивать способы погашения взносов. Сейчас-то мне понятно, что они специально не платили.


Ну что ещё вспомнить.

После смены все шли в душевые и переодеваться. Для ПТУшников существовал особый обряд, его здоровенные взрослые мужики прямо из душа, всего намыленного, закидывали в женскую душевую секцию. А там одновременно мылась вся смена - …надцать десятков голых баб. Если счуплый пэтэушник выживал и выбирался из женской душевой хоть ползком – его смело зачисляли в бригаду! Суровые были времена и испытания.

Но особо жестокое испытание было на посвящение в работяги (сиречь быдло). В день моей первой зарплаты собралась вся наша бригада (даже пришла ночная смена!) и мне взрослые мужики щедро налили полный стакан водки. Все …надцать рыл нашей бригады внимательно следили как она в меня пойдёт. Ибо пролитие или недопитие считалось плохой приметой. Когда я её одолел проклятую, мне поднесли стаканчик водички чтобы «запить». Только вот не водичка там была. Там был спирт. После водки полстакана спирта в меня проскользнули незаметно, а вот потом проняло. А эти гады стояли и ржали как кони. Потом мне вручили мою первую заплату, утёрли слезы, сопли и с разрешения начальника цеха (даже всесильный начальник цеха ничего не мог поделать с традициями) отвели в общагу где я в то время проживал. Сутки после посвящения помню с трудом.

Зато на следующий день я мог общаться с мужиками из бригады на равных. Мог материться в их присутствии, играть в домино и оценивать девчонок из женских бригад – я стал настоящим пролетарием!